Глава 76 - Экстра.
Пэнлай полностью исчез в Небесном море, став вечной тюрьмой. Тот, кто внутри, не мог выйти, а те, кто снаружи, не могли войти. Такова была судьба Сун Гуйчэня. Он будет жить вечно, не умирая, оставаясь на одиноком острове, охраняя эту границу. Отныне русалкам нельзя выходить на сушу, а людям нельзя ступать в море.
За все бесчисленные грехи он будет искупать вину так.
После того, как Ся Цин спрыгнул с костяной стены и упал в объятия Лу Гуаньсюэ, ему приснился очень долгий сон.
Во сне между ним и Лу Гуаньсюэ не существовало ни обид, ни любви, ни ненависти. На острове Пэнлай времена года были похожи на весну, а шум приливов и отливов день и ночь эхом звучал в ушах.
Он и Вэй Люгуан однажды ночью тайком отправились к соседям и устроили там такой переполох, что потом едва сбежали обратно. Но вскоре Сюань Цзя лично явилась жаловаться на них их Учителю.
Когда учитель узнал обо всех безобразиях, которые они с Вэй Люгуаном натворили, то так разозлился, что его борода встала дыбом, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он безжалостно отчитал их и, совершенно не думая об отношениях между учителем и учениками, сразу же передал их Сюань Цзя.
Сюань Цзя наклонилась, с большим удовлетворением глядя на два несчастных лица этих маленьких нарушителей спокойствия, и с улыбкой хлопнула в ладоши:
— Ну что, детишки, смелости у вас хоть отбавляй, да? Перед Божественным дворцом вы повалили целую кучу кораллов. Сейчас как раз не хватает работников, чтобы мести полы и делать грязную работу. Вы уберите весь бардак, который сами и устроили.
Ся Цин: «......»
Вэй Люгуан: «......»
Вэй Люгуан со слезами на глазах посмотрел на него:
— Младший брат. Твой старший брат недавно получил внутренние повреждения и не может нормально двигаться. Ты ведь понимаешь, что значит почитать старших и уважать учителя?
Ся Цин натянуто улыбнулся:
— В наши дни, похоже, уже кто угодно может называться старшим братом. Правда ведь, старший брат Вэй?
Даже во сне он ощущал всю эту раздражающую безысходность. Они привыкли своевольничать и творить что вздумается на Пэнлае, так что, когда их внезапно отправили мести полы, сразу послушными они, конечно же, стать не могли. Однако Сюань Цзя следила за ними словно призрак, и, боясь, что она снова пойдёт жаловаться, им оставалось только стиснуть зубы и терпеть.
Когда Источник Забвения был более-менее убран, Сюань Цзя внезапно дала ему новое задание — переписывать книги.
Когда Ся Цин впервые вошел в Божественный дворец, он был ослеплен его великолепием. По сравнению с ним Пэнлай правда выглядел захудалым местом! К счастью, он с детства привык быть один, так что переписывать книги в одиночестве ему было вполне приятно.
Когда он устал переписывать, то уснул, а проснувшись, обнаружил, что рядом с ним сидит человек.
Перед ним сидел юноша с белоснежными, словно снег, волосами. Его ледяно-голубые глаза с любопытством смотрели на Ся Цина, и он с улыбкой произнес мелодичным, как звон нефрита, голосом:
— Это ты? Почему ты здесь?
Ся Цин вздрогнул от неожиданности, и ему потребовалось много времени, чтобы обрести дар речи:
— Меня привела сюда Сюань Цзя.
Юноша с белоснежными волосами кивнул:
— Вот как.
Ся Цин, что бывало с ним редко, немного занервничал:
— А ты? Почему ты здесь? Неужели тебя тоже притащила эта ядовитая женщина переписывать книги?
— Нет, — ответил юноша.
Ся Цин:
— А?
Юноша какое-то время смотрел на него невинным и наивным взглядом:
— Когда я очнулся, то уже был здесь. Я многое забыл.
Глаза Ся Цина резко расширились, он чуть не поперхнулся собственной слюной:
— Многое забыл?
Беловолосый юноша кивнул.
— Ты знаешь, как тебя зовут? — снова спросил Ся Цин.
Юноша промолчал.
Ся Цин:
— Ты заперт в этом Божественном дворце и не можешь выйти? И каждый день видишь только Сюань Цзя?
Юноша кивнул.
— Боже мой! — Ся Цин так разозлился, что у него даже руки задрожали, и возмущённо сказал, — Я и раньше знал, что Сюань Цзя – ядовитая женщина, но не думал, что она настолько жестока! Запереть человека в Божественном дворце ради собственных эгоистичных желаний!
К тому же этот человек был его спасителем!
— Не бойся, я вытащу тебя отсюда!
Юноша приподнял уголки губ, моргнул и сказал:
— Хорошо.
Ради осуществления своего плана по спасению бедного пленника Ся Цин каждый день послушно переписывал книги на поверхности, в то время как тайно искал пути для побега повсюду. Ничего не найдя, он даже начал рыть свой собственный туннель, прячась ото всех и копая землю.
В местах, о которых он не знал, русалки недоумённо переглядывались, лица у них нервно дёргались, а Сюань Цзя, держась за лоб, решила сделать вид, будто ничего не замечает.
Спустя время даже Вэй Люгуан заметил, что с ним что-то не так:
— Ся Цин, чем ты все время занимаешься, бегая повсюду?
— Я спасаю человека, — ответил Ся Цин.
Вэй Люгуан:
— Чего?
И тогда Ся Цин подробно рассказал Вэй Люгуану всё о юноше с белыми волосами.
Вэй Люгуан, начитавшийся романов, выслушав его, тут же прыснул:
— Так, значит, извращенка всё это время была рядом со мной.
Они оба затаили обиду и перемыли Сюань Цзя все кости.
— А тот юноша красивый? — спросил Вэй Люгуан.
Ся Цин:
— Красивый, очень красивый.
Вэй Люгуан:
— А кто красивее, он или я?
Ся Цин:
— Не позорься.
Вэй Люгуан серьёзным тоном сказал:
— Когда я впервые увидел Сюань Цзя, я уже тогда понял, что она двуличная женщиная со змеиным сердцем! Но кто бы мог подумать, что она так развлекается. Боги, Ся Цин, а вдруг эта злобная женщина заинтересуется моей красотой и тоже запрёт меня в Божественном дворце?! У-у-у, я не хочу! Не хочу, чтобы меня держали как красавицу в золотой клетке, я хочу вернуться на Пэнлай!
Ся Цин:
— ...Проваливай!
Чем больше Ся Цин общался с тем юношей, тем сильнее тот ему нравился. Мягкость юноши, казалось, проникла ему в самую душу, и он всегда с улыбкой слушал всё, что говорил Ся Цин.
Ся Цин рассказывал про Праздник фонарей в Дунчжоу, рассказывал про цветы Линвэй и стоило ему заговорить о них, как остановиться уже не мог.
Юноша внимательно слушал, а потом спросил:
— Тебе нравятся цветы Линвэй?
Ся Цин, продолжая переписывать книги, ответил:
— Нравятся. Разве они не красивые? Раньше я каждый день сидел на рифах, с нетерпением ожидая моря пятого марта.
Выслушав его, беловолосый юноша мягко улыбнулся:
— Я знаю одно место, где их можно увидеть прямо сейчас. Хочешь пойти со мной?
Ся Цин, естественно, испытывал сильное искушение, но всё же колебался:
— А что будет, если ты вот так просто выйдешь наружу, а Сюань Цзя тебя поймает? Она ведь не запрёт тебя, как в тех историях: завяжет тебе глаза, посадит в золотую клетку и закуёт ноги железными цепями?
Ух, какая ужасная извращенка эта ядовитая женщина Сюань Цзя.
Юноша: «......»
Он очень внимательно посмотрел на Ся Цина, а потом спокойным голосом спросил, хотя он улыбался, но от неё веяло холодом:
— Что за истории ты читаешь? И кто тебе их дал?
Ся Цин:
— А? Я не читаю такие истории. Это Вэй Люгуан любит их читать, а потом пересказывает мне, вот почему я в курсе.
— Вот как, — улыбка юноши стала ещё глубже.
Позже все романы Вэй Люгуана были сожжены, а сам он оказался под «особой» опекой Сюань Цзя. Каждый день с рассвета до поздней ночи он носился по Божественному дворцу, работая без передышки, страдая так, что не передать словами, и постоянно прибегал к Ся Цину жаловаться и выть от горя.
Но всё это было потом. Сейчас же он вместе с этим «бедняжкой» направлялись в запретную зону Божественного дворца.
Ся Цин осторожно оглядел чёрный туман вокруг и тихо спросил:
— Ты правда совсем не боишься Сюань Цзя?
— А ты боишься? — спросил юноша.
Ся Цин:
— Конечно, не боюсь.
— Впереди дорога немного извилистая, дай мне свою руку, — сказал юноша.
Ся Цин почувствовал странное смущение, но всё же не отказался. Когда он протянул руку и их кожа соприкоснулась, ему показалось, будто сердце легонько царапнула кошка.
В темноте он попытался широко раскрыть глаза, чтобы получше рассмотреть юношу, но смог различить лишь слабо освещённые серебристо-белые волосы и тонкую линию алых губ. Ся Цин почувствовал еще больший зуд в сердце, хотя он и сам не понимал почему.
В темноте юноша, держа его за руку, непринуждённо беседовал с ним и как бы между прочим спросил:
— Ты говорил, что каждый день сидел на рифах. Почему?
Ся Цин без колебаний ответил:
— Потому что мой учитель велел мне смотреть на небо и землю.
Юноша улыбнулся:
— Смотреть на небо и землю. А знаешь ли ты, что кто-то всё это время смотрел на тебя?
Ся Цин:
— Кто? Вэй Люгуан? Да он словно назойливый призрак.
Только этому придурку доставляет удовольствие наблюдать, как он выставляет себя идиотом.
Юноша ничего не ответил, но Ся Цин почувствовал боль в запястье.
Юноша сильнее сжал его руку, словно вымещал на нём раздражение.
Ся Цин растерялся:
— Что случилось?
Юноша равнодушно ответил:
— Ничего.
Место, куда юноша привёл его, находилось за Божественным дворцом, там, где, по легендам, заканчивалось море. Бездна, похожая на гигантскую пасть, поглощала свет, и даже звук ветра.
— Что это за место? — Ся Цин вздрогнул от этого странного и жуткого зрелища.
— Бездна с мириадами гробниц, — ответил юноша.
Ся Цин:
— Что??
Юноша объяснил:
— Место, где проходит перерождение русалок.
Ся Цин широко распахнул свои ясные глаза, чувствуя одновременно любопытство и страх в своем сердце.
Юноша внимательно наблюдал за каждым выражением его лица и, улыбнувшись, сказал:
— Не бойся. Идём со мной.
Сердце Ся Цина пришло в смятение. Он кашлянул и ответил:
— А... хорошо.
Он последовал за юношей вниз и в самом деле увидел на дне бездны бескрайнее море цветов Линвэй.
— Боже мой, — Ся Цин протянул руку и недоверчиво коснулся холодного лепестка. — Так вот как они выглядят на самом деле.
— Хочешь посмотреть на них на поверхности моря? — спросил юноша.
Ся Цин:
— Это возможно??
Юноша приподнял уголки губ:
— Пока ты этого хочешь, всё возможно.
Когда они поднялись на поверхность моря, слабое сияние, появляющееся лишь в ночь Цзинчжэ, разлилось по всему Небесному морю. Светло-карие глаза Ся Цина широко распахнулись, но и первоначальное удивление быстро сменилось осознанием того, что что-то не так.
Он сказал:
— Подожди, это неправильно.
Ся Цин недоверчиво воскликнул:
— Я день и ночь рыл туннель, пытаясь избежать встречи с этими русалками, чтобы потом вывести тебя наружу. А ты, получается, можешь выйти, когда захочешь?
Ся Цин широко распахнул глаза:
— Да кто ты вообще такой? Ты не домашний любимец Сюань Цзя, которого она держит в божественном дворце?? Ты меня обманул!
Юноша опустил взгляд и с улыбкой ответил:
— Кажется, я ничего подобного не говорил.
Ся Цин: «......»
Прежде чем он успел разозлиться, позади раздался почтительный голос.
— Ваше Превосходительство.
Ся Цин обернулся и увидел, что на поверхности моря стоит та самая злобная женщина Сюань Цзя.
Сюань Цзя нахмурилась, выглядя немного удивленной.
— Ваше Превосходительство, почему вы не остались в Божественном дворце?
— Составляю ему компанию, — ответил юноша.
Сюань Цзя застыла, а её серебристо-голубые глаза внимательно оглядели Ся Цина. Вспомнив все странные поступки Его Превосходительства за последние дни, она стала выглядеть ещё более озадаченной.
— ..................
Ся Цин чувствовал себя крайне неловко в её присутствии. Ему казалось, словно он потерял лицо в Божественном дворце и больше не сможет спокойно показываться в нем. Он дёрнул юношу за рукав и яростно прошипел:
— Неважно, кто ты такой! Сейчас же отправь меня обратно! Слышишь? Я хочу вернуться на Пэнлай!
— Разве я плохо к тебе отношусь? Почему ты хочешь уйти? — спросил в ответ юноша.
Ся Цин сердито надулся:
— Просто хочу вернуться!
Юноша улыбнулся, и мягкая, спокойная маска, которую он носил, спала, обнажив его истинную, дурную натуру:
— Нельзя. Твой учитель уже отдал тебя мне, — юноша поднял палец, прижал его к губам Ся Цина, наклонился ближе и с улыбкой тихо произнёс, — Отдал мне в качестве невесты.
Ся Цин: «......»
После того как Вэй Люгуана лишили права читать романы, он начал полагаться на себя и создавать свои собственные. Первой его работой стала повесть, основанная на истории его младшего брата, и называлась «Невеста властного божества». Ся Цин был готов лично утопить его в Небесном море.
Однако, когда Ся Цин проснулся, ему самому захотелось зарыться головой в землю.
Какой безумный сон!
Позже, как-то ночью, он в общих чертах рассказал Лу Гуаньсюэ об этом сне, опустив некоторые свои особо глупые поступки.
Ся Цин:
— Как ни посмотри, а это я, уже повзрослев, с мечом Ананда в руках ворвался бы в Божественный дворец и сделал тебе предложение.
Он сам развеселился от своих слов, в глазах плескалась улыбка. Обняв Лу Гуаньсюэ за шею, он наклонился и прошептал ему на ухо:
— Фея, я хочу взять тебя в жёны. Ты согласен?
Лу Гуаньсюэ поцеловал его влажные ресницы и среди тёплого света свечей, наполненного любовью и желанием, тихо рассмеялся:
— Для меня это честь и счастье.
—————
От переводчика:
Спасибо, что вместе со мной прочитали эту историю и прошли весь этот путь. На этом перевод окончен.
Bạn đang đọc truyện trên: ZingTruyen.Xyz